Возрожденный из пепла Петродворец

 

 

 Петродворец. Большой дворец. Большая столовая.

 

Шелест листьев, мягкий шум низвергающейся воды, звонкий речитатив серебряных струй из маскаронов; симфония Большого каскада, кажется, собравшего в золоте статуй все лучи скупого прибалтийского солнца; потоки живого, дробящегося в брызги хрусталя, белая ласковая кипень на мраморе старых скульптур и ступеней... Много ли таких чудес на земле?

Это чудо — Петродворец — словно подарок Ленинграду, положенный под откос, на берег, свинцовой волной Балтийского моря. Петродворец, его фонтаны и парки — предмет особой гордости ленинградцев. «Петергоф — жемчужина искусства, великолепный урок истории, прекрасное место прогулки и народных празднеств...» — писал А. В. Луначарский.

Да, этот пригород Ленинграда был и остается жемчужиной искусства, созданной лучшими скульпторами, живописцами, архитекторами России. Врученный Октябрем народу, он был и остается местом гуляний и народных празднеств, ибо он сам — вечный праздник. Не раз довелось Петродворцу стать и большим уроком истории. Он являл собой безумную роскошь и расточительство царского двора. Он стал живым воплощением программы партии коммунистов, сказавшей в огневом девятнадцатом году: «Необходимо открыть и сделать доступными для трудящихся все сокровища искусства, созданные на основе эксплуатации их труда и находившиеся до сих пор в исключительном распоряжении эксплуататоров».

Он преподает уроки истории с грозного сорок первого до наших дней. Юноши и девушки, беззаботно смеющиеся в беседках пронизанного солнцем парка, под «Зонтиком», у «Дубка», у других причудливых фонтанов-«шутих», могут на примере Петродворца воочию представить себе и звериный оскал фашизма, и страшную правду великой войны; могут увидеть и величие трудов созидания — ничем не измеримых трудов отцов по воссозданию этого памятника культуры, ставшего по воле советского народа после возрождения из пепла, как сказочная птица Феникс, более юным и прекрасным.

23 сентября 1941 года захрустели под подошвой фашиста осколки старинного фарфора в залах Петергофского Эрмитажа. На водопадных лестницах Большого и Марлинского каскадов засуетились двуногие в мышиного цвета мундирчиках, выламывая оставшиеся на пьедесталах статуи, сдирая золото барельефов, гермы и другие украшения. Начался более чем двухлетний период методически организованного разрушения и грабежа в славнейшем очаге мировой культуры.

Жарко пылали настенные шелка Куропаточной гостиной и Диванной комнаты Большого дворца, спиралями скручивались в огне бесценные краски венецианского мастера Бартоломео Тарсна, расписавшего два века назад плафон Портретного зала, рушились своды Белой столовой — храма хрусталя и искуснейшей лепки, коробились и ярко горели паркеты, набранные в XVIII веке охтенскими столярами Вороницыным, Ждановым, Чертовым, Ворониным, Сидоровым, Коротыевым, Базановым по рисункам великого Растрелли.

Варвары, воспитанные, как бы это ни противоречило логике, в стране Генриха Гейне, валили электропилами деревья, знакомые Пушкину и Державину, и тащили их в Монплезир для постройки там дота. Это ли не урок истории? Были превращены в руины Верхний дворец и дворец Марли. Зияющий пустыми глазницами окон драгоценный памятник русской архитектуры — Эрмитаж — крепко обняла колючая проволока.

На захламленной хворостом и стволами деревьев площадке уснули израненные осколками «Римские фонтаны». Только груды разбитого мрамора напоминали, где рвались в небо пятьсот пять струй «Пирамиды» и переплетались веселые алмазные ветви фонтана «Сноп» — фонтана, в котором купалась радуга. Гитлеровские «культуртрегеры» украли исполинскую статую Самсона и скульптурную группу «Тритон разрывающий пасть морскому чудовищу» Противотанковым рвом разрезали площадь перед южным фасадом дворца.

Пепел и пыль покрыли мертвые клумбы парка. Пыль и пепел в тысяча девятьсот сорок первом; пыль и пепел в сорок втором, в сорок третьем... И вот уже снег тысяча девятьсот сорок четвертого года. Снег, — а по нему в полушубках и ватниках громовое «ура» освобождения. В Петергоф вернулся хозяин, рачительный хозяин — советская власть.

Еще не был зарыт в землю последний погибший в России оккупант, еще запад полыхал зарницами дальних боев, а здесь уже отрывали из земли захороненные перед отступлением статуи работы М. Козловского, Ф. Шубина, И. Мартоса, ф. Щедрина, И. Прокофьева, Ж. Рашетта, Н. Микеттн, Д. Бонацца, X. Рауха.

Еще в петергофских магазинах вырезали квадраты талонов на хлеб, тушенку, яичный порошок, а квадраты обгоревших окон Монплезира, Эрмитажа, Марли уже закрывались щитами из досок, чтобы сохранить оставшееся от дальнейшего разрушения. Солдаты разминировали парки. Инвалиды войны, истощенные годами блокады ленинградцы, дети Ленинграда и пригородов расчищали парк, таскали камень и щебень, сажали деревья и цветы, поднимая из пепла разоренного Петергофа новый Петродворец.

Мастерские скульпторов и художников, столы архитекторов заполнили заказы на вдохновение, и это вдохновение пришло по заказу, ибо заказчиком была Россия, заказчиком была культура мира. Ленинградские скульпторы Н. Дыдыкин, В. Симонов, И. Крестовский, В. Эллонен, И. Суворов, В. Соколов, М. Габе, А. Гуниус и другие воспроизвели похищенные статуи, многие десятки барельефов, маскаронов и герм.

Поднялись в блеске бронзы и мрамора звонкие скульптуры Большого каскада, Золотой и Шахматной гор. 26 августа 1946 года вновь забили «Террасные» и «Итальянские фонтаны», заиграла, запела вода аллеи фонтанов. На свои места встали несколько позже вновь рожденные статуи Тритона, Невы, Волхова и, наконец, ленинградец В. Симонов воссоздал скульптуру М. Козловского «Самсон, разрывающий пасть льва». Залп двадцатидвухметрового столба кипящей воды из пасти льва на сей раз не только напомнил, что эта скульптурная группа создана в память победы под Полтавой, но и возвестил, что сегодня она — памятник победы культуры человека страны Советов над одичанием, которое несет империализм для людей земли.

Приезжайте в Петродворец. Вместе с деревьями пушкинских лет, старыми гротами, потемневшим петровским мрамором вас встретят тысяча стройных лип, взращенных вновь на Марлинской аллее, снова сверкающие позолотой, яркими красками, искусной лепкой интерьеры дворцов, павильонов, оранжереи. Каких трудов это стоило, вы убедитесь, взглянув на фотографии этой подборки, выполненные М. А. Величко. Ознакомившись с ней, вы, вероятно, скажете вместе с нами: слава уму, трудолюбию и золотым рукам людей, сумевших свершить этот подвиг.

Б. Пидемский.

 

 

Петродворец. Римские фонтаны. 1966 год

Петродворец. Римские фонтаны.

 

Петродворец. Фонтан

 Петродворец. Фонтан "Нимфа"

 

Петродворец. Сад Монплезира. Фонтан

 Петродворец. Сад Монплезира. Фонтан "Сноп"

 

 Петродворец. Большой каскад. Западная водопадная лестница.

 Петродворец. Большой каскад. Западная водопадная лестница.

 

Петродворец. Дворец Марли

 Петродворец. Дворец Марли

 

 Петродворец. Марлинский каскад (Золотая гора).

 Петродворец. Марлинский каскад (Золотая гора).

 

 Петродворец. Верхний сад.

 Петродворец. Верхний сад.

 

Петродворец. Павильон

 Петродворец. Павильон "Эрмитаж".

 

Петродворец. Дворец

 Петродворец. Дворец "Монплезир".

 

 Петродворец. Ковш большого каскада.

 Петродворец. Ковш большого каскада.

 

Петродворец. Вид на Самсоновский канал.

 Петродворец. Вид на Самсоновский канал.

 {jcomments on}

Поделиться:

Похожее


You are here INTERIORS Архитектура Возрожденный из пепла Петродворец